Andrey Kolesov (akolesov) wrote,
Andrey Kolesov
akolesov

Categories:

05-18.01.1985. Дед и внук на горных лыжах на Чегете и Эльбрусе

Разбираю домашний архив и нахожу открытку. От деда Вити внуку Алеше (Лелику). Судя по всему, это 1977 год, значит им соответственно 47 лет и 4 года. Кузьмич (дед Витя) поехал в санаторий в район Пятигорска и шлет оттуда открытки с местными видами. В том числе и вот эту:

Прежде всего, я хочу отметить строгую корректность вот этой фразу:
"Эльбрус – это самая высокая гора Кавказа и к подножью этой гору твоя мама ездит кататься на лыжах"
Обратите внимание, Кузьмич не использует более красивый, но спорный тезис "самая высокая гора Европы", или правильный, но неактуальный тогда "самая высокая гора России". И очень точно формулирует "про маму". Другой бы написал "твоя мама катается там…", что было неправильно – мама, как и все настоящие горнолыжники тех времен, катались не на каком-то Эльбрусе, а на Чегете!!!

А дальше дед высказывает заветную мечту: "когда ты вырастишь, ты тоже будешь кататься на лыжах и научишь кататься бабу Тату и меня".

Так вот. Первая часть мечты ("будешь кататься") исполнилась уже в феврале 1978 (поэтому я и датирую письмо до 1978). С бабой-Татой у Лелика что-то не получилось (тут пришлось за дело привлечения бабы-Таты к горным лыжам взяться Ире, но позднее – в 2002 году, "лыжам все возрасты покорны"). А мечта "научишь меня" сбылась в январе 1985, причем как раз все там же – на Чегете и Эльбрусе.



Об этой истории я уже коротенько рассказал вот тут Виктор Кузьмич Попов, папа Иры Поповой

Но там были опущены некоторые любопытные моменты, о которых стоит рассказать:

Ну, а начну я, как обычно, с предыстории.

Мы с Ирой впервые встали на горные лыжи на турбазе МО "Терскол" (у подножья самой высокой горы Кавказа), в марте 1976, сразу после окончания в феврале МИФИ (подробно тут. А дальнейшая наша основная г-л жизнь проходила в течение нескольких зим на "г-л базе НИИ Вакуумной техники им. Векшинского" в Нижних Котлах города Москвы. Дело в том, что гендиректором этого НПО был Кузьмич, папа Иры, который где-то в декабре 1976 года дал пароль, как попасть на подъемник ("найдете Такого-то, скажете от меня, он в курсе").
Сразу скажу, что мы буквально сразу из статуса "директорские детки" перешли в статус "активистов секции" (субботники, участие в соревнованиях и в после катательных мероприятиях). А где-то с января 1978 года стали брать с собой Лелика, которому тогда было 4,5 года (тогда это считалось "очень рано" – ездить нужно было на метро-электричке (тогда линии "Нагатинская" еще не было), бугельные подъемники – это не очень безопасно, а главное – вообще не было детского снаряжения).



В те времена на овраге реки Котловки было два базы (подъемники) - НИИВТ и ЗИЛ. НИИВТ был больше и лучше.
А дальше по берегу Котловки (где сейчас КАНТ) были гигантские отвалы шлаков какого тамошнего завода полиметаллов.
В середине 80х зону НИИВТ испахабили - внизу провели по поверхности теплотрассы, откусили половину выката и часть горы. (ЗИЛовская горка всегда была хреновенькой).
В середине 80х овраг "рекультивировали" - все отвалы срыли и увезли (возможно, на переработку). Срыли так, что там вообще склонов не стало.
А в 1985-87 строили метро от Добрынинской до Пражской. И грунт возили именно сюда, насыпали новые горки-склоны. Там и появился Кант. Кант постепенно расширялся, двигаясь в сторону центра и только относительно недавно занял территорию ЗИЛ и НИИВТ, разумеется, благообразив все это.



В общем, можно считать, что Лелик с 1978 году уже катался, а вот дед Кузьмич…
В те годы я об этом как-то не задумывался, но уже много позднее задался вопросом: почему же Кузьмич не стал кататься с внуком?

Виктор Кузьмичу был в отличной физической форме.

В молодости он серьезно занимался спортивной гимнастикой и в возрасте "за сорок" мог легко делать "уголок", регулярно занимался бегом и разными физическими упражнениям. 47 лет – отличный возраст, чтобы начать кататься на горных лыжах, тем более имея такой стимул как "внук" (добавлять "любимый внук " не нужно – и так понятно).

Естественно, Кузьмича сразу же записал в секцию его же НИИ и выдали как "уважаемому сотруднику" лыжи Polsport Epoxy 195 (но выдавали и другим сотрудникам!) Кстати, "дочери и внуку" директора не давали, правда, они и не просили". Кузьмич сразу передал эти лыжи мне (они были лучше моих Polsport Alu 2000), что было вполне разумно – я на них выступал на соревнованиях за его НИИ.
Но на "своей базе" директор ни разу не показался!!! Ни с лыжами, ни без них.

Я думаю, что он просто комплексовал, стеснялся предстать "неумехой" перед своими сотрудниками (что я, как опытный инструктор, считаю совершенно неверным. Нужно было!!!).
Кажется, именно для того, чтобы "научиться", он вдруг поехал (один!) по путевке поехал в марте в начале 1980-х в Приэльбрусье на турбазу "Иткол" (она тогда считалась лучшей по "комфорту" – "Интурист"!). И как раз взял с собой эти сама "Ерохи".

Не знаю, чему и как он там учился, но, судя по всему, не очень у него получилось.
Короче говоря, он ни разу с нами в Москве и Подмосковье никогда не катался (хотя мы его звали).

Время шло и зимой 1984 года я, довольно неожиданным образом, попал в Школу инструкторов-методистов по горнолыжному туризма (там же в Приэльбрусье, ЦВТБ "Терскол"), сразу после школы прошел "стажерскую смену", получил "корочки" и право работать там же.

Порядок работы с горнолыжными инструкторами на ЦВТБ был такой. В горнолыжный сезон (ноябрь-апрель) на турбазе работало 30-40 инструкторов, из них 5-8 – постоянных, остальные – временно, которые обычно приезжали туда "потрудиться" в отпуск. Среди временных примерно 70% - Москва/Подмосковье (как правило, высшее техническое образование, приличные вузы), 15% - Ленинград. Инструкторами рулил "папа инструкторов" Марк Леонидович Сыромятников (из пеших горных инструкторов перешел с возрастом на управление кадрами). У него была (хранилась дома!) картотека (примерно, как у Коробейникова в "12-стульев", кстати, Марк и по манере был почти копия великого архивиста в исполнении Гайдая) на несколько сот инструкторов.



В сентябре Марк рассылал "кандидатам на работу" письма-приглашения:
"Приглашаем на работу…, срок работы – не менее двух заездов (то есть 2*2 недели)
Сообщите желаемые для вас сроки, даты заездов прилагаются.
… принять с вами ваших родственников и детей (без наличия путевки) турбаза НЕ МОЖЕТ!"


Ну, не говоря уже о том, что по правилам того времени детей турбазы, кажется, вообще не принимали. Точнее, принимали, но в виде каких-то исключений.

Получив такое письмо, мы устроили дома небольшой военный совет, и вариант "поехать с Леликом" нарисовался сразу. Как именно, оформить его поездку, поедет ли с нами Ира или нет, брать на него путевку или нет – это решим позднее. Тем более, что пока у меня есть только "первичное приглашение", а не "вызов на работу."
Короче, я отправляю ответ – "готов приехать на две смены, с 4 января" и ждем-с.

Собрав в начале октября все ответы на приглашения, Марк в Терсколе составлял "сетевой график", с заполнением потенциальных вакансий. Возможно, кому-то приходилось отказывать, с кем-то уточнять сроки. Но я на свои пожелания всегда получал "приезжайте в указанные вами сроки". Где-то в первой половине ноября, не позднее. Получив такой ответ я сразу делал две зарубки в своем календаре: когда нужно купить билеты (тогда это было за 30 дней на самолете и за 45 на поезде) и когда выезжать из дома (сборы имущества – за два часа до выхода из дома).

Итак, в начале ноября я получаю из Терскола "добро" и тут встает вопрос – как нам конкретно реализовать поездку с Леликом. Судя по всему, Кисик "не могла", и тогда остался дежурный вариант – ехать нам с ним вдвоем. По московским горкам Лелик катался вполне устойчиво.

К тому же и опыт совместной (двоем, хотя и в компании) поездки в горы у нас Леликом уже был: два года назад, в марте 1983 года (неполные 11 лет) мы с ним были 10 дней в Мысках (предгорье Алтая, Кемеровская область). Там мы были в составе большой московской команды (человек 20), жили вместе на какой-то заводской базе отдыха большой семьей (цыганский табор), и за Леликом присматривали все, в том числе, вся женская часть команды.

Ну, а тут – военная турбаза, все по правилам, трехразовое питание.
Не помню, как мы представляли себе вопрос "как его там поселять" (по путевке или дикарем), но то, что вопрос (в том числе с путевкой) был решаем, было понятно. Как Лелика отправить домой после первой смены – тоже как-то придумаем.

Но тут в проект вмешался Кузьмич – "я поеду с вами". Основной довод – "тебе там будет не до него", хотя я совершенно уверен, что Кузьмичу просто самому хотелось поехать с внуком в горы, а может быть – и все же научиться кататься, чтобы ездить с ним (в том числе возможно и в Москве) и потом.

Забегая вперед, я скажу, что это был в целом правильный вариант. Я не сомневаюсь, что мы бы с Леликом справились и вдвоем, но совмещать инструкторские дела и "пригляд за ребенком" – это сложно. Тем более, что ехал туда "новичком" (раньше только туристом и только одну смены инструтором-стажером), почти никого не знаю, не до конца зная местные порядки. Последующий многолетний опыт показал: инструктора никогда не приезжали туда с детьми (без кого-то третьего) – совмещать инструкторство и "опеку" очень сложно, жить вместе (в одной комнате) – почти невозможно (взрослая общага!)…

Итак решено: Лелик-Кузьмич, теперь нужно достать путевки. Это очень сложно, но не для нас, ведь у меня есть отец – Александр Николаевич, полковник в отставке (в 55 лет, с 1970 года. Бывший начальник всего армейского туризма в 1960х.

Мой визит за путевками в Управление туризм МО на Фрунзенскую набережную был интересен сам по себе. Я не помню, в каком виде у меня была "рекомендация" (то ли нужно было сказать какой-то пароль "я от Колесова", то ли записка "от Эспер Эклеровича", но так или иначе сначала мне нужно было попасть к Начальнику Управления (возможно, я пришел с паролем к секретарше, а она сказала "начальник просил зайти к нему", может быть, это было жестом уважения к своему предшественнику, моему отцу).

И вот тут – о том, как работал Закон Паркинсона в нашем Военном ведомстве.

До 1968 года вся система туристических баз МО была в ведении Домов Офицеров. Было два уровня баз – Окружные (подчинялись ДО округов) и Центральные (подчинялись Центральному Дому СА). Соответственно, в ЦДСА был отдел туризма, в прямом ведении которого находилось 7 Центральных баз (самые известные из них – "Красная поляна", "Кудепста", "Терскол", "Боровое"), но одновременно ЦДСА курировал и работу всех Округов.

В 1961 года весь армейский туризм попал в ведение Центрального дома Советской Армии, там был создан отдел туризма, начальником которого стал полковник А.Н.Колесов, мой отец (см "Как создавалась система туризма МО"). Я еще школьником был у него на работе пару раз и хорошо помню: в штате отдела было всего 5-6 человек, в том числе еще один офицер (заместитель начальника) и три штатских – женщина-секретарша, и два инструктора-методиста, из них один фотограф-кинооператов.
Получилось так, что как при отце (1965-70 гг) была проведена коренная реконструкция всех основных турбаз: вместо летних палаточных городков и деревянных хибар были сделаны современные корпуса, бассейны, спортзалы, которые и сейчас кое-где функционируют.
Ну, а для нового уровня инфраструктуры нужны были и новые формы управления: НАВЕРХУ приняли решение о выделении "туризма" из ЦДСА и создании Отдела Туризма в Главном Управлении Тыла МО.

Что и было сделало в 1968 году. Отцу тогда предложили перейти туда в должности "зама" (начальником должен был стать местный тыловой Генерал), но он отказался, остался в ЦДСА "зам начальника ЦДСА и начальником редакционно-издательского отдела", и через пару лет в 55 лет ушел в запас).

И вот я в Управлении Туризма (из Отдела стало Управление). Ожидая приема у начальника я познакомился на стендах с описанием "хозяйства". Выяснилось, что в подчинении Управления находятся все те же 7 Центральных баз. Но управляет теперь этим хозяйством не полковник, а Генерал-лейтенант (!), и в штате имеет как минимум еще 2-3 полковника, которых я видел лично бродящими между кабинетами.

Тут меня позвали к генералу (-лейтенанту!). Мы с ним мило поговорили, я рассказал, что еду инструктором, что путевки нужны для сына и тестя. Он передал "привет Александру Николаевичу". Я вышел оформил путевки, оплатил… В общем, все было очень мило.

В начале января отправились в Терскол. Я полетел на самолете на день-два раньше, Кузьмич с Леликом, кажется, поездом.

Приезжаю в Терскол, первый раз инструктором. Первым делом – в Марку Леонидовичу (тогда мы с ним и познакомились). Он дает направление в общагу и в столовую: "Завтра утром – на планерку, решим с получение группы". Вообще, все последующие годы вопрос о том, какой инструктор когда и главное – какую – группу получает, решал Марк (именно он, а не старший инструктор, в том числе и Биляловский). А вопрос "какую" – важный.
Напомню, что группы различались по 4-м классам обучения-катания (1- начинающие, первый раз на лыжах, 4 – самые сильные). Самые престижные – конечно, 4-й, но из 20-25 групп за один заезд, 4х – всего 3-4. По какому принципу, Марк выделял "инструкторов 4" – не знаю, но в такую категорию попадало меньше половины от "общего состава".

Схема же, для "инстукторов-4" была традиционная: первый заезд – 100я (начинающая), второй – 400я.

Но в тот, первый раз, в 1985 году, распределение вел старший инструктор Валера (хороший мужик, лет 35-40, у него была собака-овчарка, он с ней иногда приходил на планерку, но он на лыжах практически сами не катался, он был из "горных пеших", и на следующий год его уже на базе не было – уехал куда-то).

Он мне говорит: "Возьмешь сегодня 400-ю" (а я – новичок и только вчера приехал). Я ему: - Ой, я в этом году еще мало катался (что правда), надо бы сначала что-то попроще.
- Ладно, возьмешь 300-ю, но в следующую смену – 400.

На самом деле, резоны в моем доводе были, но, наверное, справился бы. Но главное – мне нужна было группа, в которой мог бы кататься Лелик (Кузьмича, понятно – в 100ю), а на 400 он не потянул бы.

Через день появляются Кузьмич с Леликом, их поселяют в двухместный номер (малогабаритный, но считался "блатным" – только старших офицеров и "знакомых", наверное, Генерал дал мне при встрече и "записочку" на поселение родственников).

На следующий день Лелик со мной в 300й, Кузьмича – в 100ю. Но вечером Кузьмич уперся: "не могу без внука, либо он со мной в 100й, либо я с ним у тебя". Пришлось взять, хотя Кузьмич тянул только на 200. В общем, это создавало некоторые неудобства (порой приходилось выбирать варианты катания с учетом его возможностей), но не очень большие (я старался строить план катания так, чтобы вся группа была довольна, никто не жаловался). Но надо сказать, что и Кузьмич старался изо всех сил…









Возвращаюсь к началу рассказа. Вот так и исполнилась мечта Кузьмича: внук учил кататься деда на лыжах! И ОБА получил заслуженное знавание "турист-горнолыжник



К сожалению, продолжения это дело не получилось: кажется, это был последний раз, когда Кузьмич стоял на горных лыжах. Наверное, понял, что за внуком будет уже сложно угнаться и будет только тормозить…
С Леликом побывать в горах с тем пор тоже как-то не получалось, хотя я так уже вполне освоился и можно было "принять родственников и без путевки". Но я ездил в Терскол (в том числе с Ирой) в конце января (студенческие каникулы + еще одна смена), он учился в школе.

Так что вместе мы поехали с Леликом в Терскол только в январе 1991 года, на студенческие каникулы. И не только с ним, а в качестве "куратора" группы их трех студентов-первокурсников. Тоже классная история, но – в следующий раз.

Tags: 1_ГорныеЛыжи, 1_Мемуары, 1_Семья
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment