Чегет

Терскол-1985. Как я познакомился со Львочичем. Часть 2

(записки бывшего инструктора ЦВТБ "Терскол")

Окончание этой истории, начало тут

В плане же воспоминаний о знакомстве с Львовичем в тот заезд января 1985 - две истории.

Фото Львовича той поры у меня нет (как и почти нет и фото коллег-инструкторов). Вот фото декабря 2010 года у входа в главный корпус ЦВТБ "Терскол": Чета Белиловских: Львович и Надя



История 1. "Туристка, ушедшая с горы раньше времени, чтобы покормить..."

На 2-3й день первой смены моего заезда в холле отеля главного корпуса ко мне подходит немного знакомый турист и спрашивает, как ему найти общагу инструкторов, ему там нужно поговорить с инструктором группы его жены. У его жены, мол, вышла какая-то размолвка с ее инструктором, нужно объясниться.
Я ему говорю, что иду в общагу, могу его проводить. По дороге выясняется, что "инструктор жены" - как раз Львович ("очень строгий инструктор", как пояснил мужик).

Collapse )


Откуда появился "немного знакомый турист". Дело было так. От Минвод до Турбазы в дни заездов туристов возят базовский автобусы (трансфер). Тогда они отходили, кажется, еще в 10 часов (под поезда подстаивались, потом стали ориентироваться на самолеты, стали уходить в 12-15 часов). Как обычно, народ тусуется около автобуса – кто уже сел, кто курит. Объявлена посадка-отправление, тут ко мне подходит мужик и просит помочь. Разобрать детскую коляску и занести люльку с грудным (!) ребенком в автобус. На заднее сиденье.

Честно говоря, я в тот момент даже не сообразил, что это туристы, подумал, что это сотрудники турбазы добираются домой. А оказалось – туристы…
Мужик этот меня запомнил, он уже на базе видел меня в "инструкторском прикиде", вот и подошел, как уже знакомый…

Идем к Управлению (кстати – наверное, самое красивое здание Приэльбрусье, построенное в конце 1950-х, кажется единственное – в альпийском стиле).




По дороге мужик рассказывает.

Вообще-то он – летний горный турист (сам он, конечно, военный). Два года назад познакомился тут в Терсколе летом на турбазе с барышней, поженились, вот ребенок. Но сам он катался еще и на горных лыжах, а жена – нет. Вот они вместе и поехали зимой: он – в продолжающей группе (кажется, 200), она – сотая, начинающая. Инструктор у нее – Владимир Львович.

И вот сегодня (лыжные дела – до обеда, до 14 часов) нее вышло на горе недопонимание с инструктором (ей нужно было пораньше уйти на базу, а это был первый или второй выход группы на гору), инструктор был недоволен и вот сейчас муж хотел "объясниться с ним"…

Пришли в общагу, заходим в нашу камеру, там как раз Львович. Мужик начинает разговор с ним, занимаюсь своими делами и, конечно, все слышу.

- Владимир Львович, я – муж XXX. Ей сегодня пришлось уйти пораньше с занятий, она сказала, что вы, кажется, были недовольны этим, она очень расстроилась. Я решил зайти к вам объяснить…
- Да, не очень хорошо получается (Львович говорит в своей обычной манере – размеренно, с паузами, тоном опытного профессора). У нас идут занятия по определенной программе, до окончания еще более часа, я рассказываю и показываю важные вещи, и вдруг кому-то захотелось идти на базу. Она будет отставать от занятий по программе, к тому же у нас, на военной турбазе, есть неукоснительный принцип: все вместе ушли с инструктором на занятия, все вместе вернулись с инструктором…
- Я и моя жена, конечно, все это отлично понимаем. Ей очень хочется заниматься. Но, понимаете, ей нужно было уйти кормить ребенка.
- Она же мне сказала, что с вами приехала ее мама, чтобы смотреть за ребенком. Она и покормить его могла бы.
- Но дело в том, что жена кормит ребенка грудью, ему еще только несколько месяцев…

Тут возникла пауза. Не финальная, конечно, сцена "Ревизора", но все же. Я потом видел Львовича много раз в разных ситуациях, но, кажется, это был единственный случай, когда он несколько растерялся.

- А-а… Да, что ж…Конечно… Разумеется, если нужно идти домой на базу – конечно…

Честно скажу – не помню, как и о чем они договорились. Но, разумеется, недоразумение было улажено.

Не помню, что Львович предложил этой паре тогда, но будучи уже потом опытным старшим инструктором, вполне мог бы выдвинуть такой вариант – "приходите на занятия с ребенком, там и покормит под руководством инструктора" 

История 2. "Разбор поэзии"

Дело было в нашей камере в "гадюшнике". Так получилось, там мы были как раз двое – я и Львович, каждый занят своими делами (я типа того, что лежу на койке).
В камеру входит молодой "полузнакомый" мужик, точнее – скорее, парень, лет 30-35. Точно сейчас на скажу, то кажется, он работал на базе кем-то типа сторожа, но сам он был, вроде, из Москвы.

По моим ощущениям, это был тот разряд людей, которые довольно часто (по крайней мере, постоянно) встречаются в горах (не только на Кавказе, но и в Альпах, и в Скалистых горах), которые меняют большие города на жизнь "на природе". И ведут тут, порой полупоходный (или полубомжеский) образ жизни, зарабатывая некий необходимый минимум для своей жизни, ведя удобный для себя образ жизни.
Но среди таких "переехавших из города в горы" немало и таких, кто это вынужден был сделать по здоровью, самый частый пример – из-за астмы (одна из рекомендаций – жить на высоте от 1500-2000 м).
Короче говоря, в должности "сторож" тут вполне можно встретить и человека, успешно закончившего передовой вуз страны.

В общем, это был парень из этой категории. И пришел он к Львовичу не поводу лыж или гор, а по поводу поэзии.

Из их разговора я понял, что несколько дней назад парень отдал Львовичу на рецензию свои стихи и вот сейчас пришел поговорить с мэтром.
Опять же я не могу сейчас воспроизвести их беседу в деталях, но в целом хорошо помню общую направленность и главное – тональность. Это была беседа опытного дображетального, но строго профессора с молодым аспирантом.

Я не спец (от слова "совсем") в области литературы, а тем более поэзии, но я никогда не слышал подобного профессионального разбора рецензируемых стихов. Короче говоря, я понял, что живу в одной камере с профессором стихосложения…

Что меня, впрочем, не сильно удивило – образовательный ценз горнолыжников (и туристов и инструкторов) тех времен был очень высок. По моим оценкам, 90% инструкторов имело высшее образование (причем – МИФИ, МФТИ, МГУ и пр.) , не менее четверти – кандидаты наук. Правда, в основном это были технари, хотя были и гуманитарии (например, Катя Красовская – оказалось, что мы живем в Москве в соседних домах – окончила ГИТИС по специальности "критик").

Как я говорил в первой части: у меня почти нет фото Львовича той поры, впрочем, как и фообще мало фото той поры. Почти все фото - на горе, с туристами.

Но вот несколько фото 1988-89 годов в Зеленке (общежитие инструкторов). Вечерние посиделки...












Чегет

Терскол-1985. Как я познакомился со Львовичем… Часть 1

(Записки бывшего инструктора ЦВТБ "Терскол")

Осенью прошлого года Львовичу (Белиловский Владимир Львович) исполнилось 80 (или 85?) лет. Я еще тогда, поздравив его через Фейсбук, хотел написал эту историю, но не получилось…

Если спросить у любого человека, который бывал в той или иной роли на ЦВТБ (Центральная военная турбаза) «Терскол» (Кабардино-Балкария, Приэльбрусье, самая верхняя часть Баксанского ущелья) после 1987 года – назовите  самого известного человека ЦВТБ (а может – и всего Приэльбрусья), но я могу с вероятностью 100% предсказать ответ – «Львович».

============================
В моем фотоархиве "инструкторской поры" это - единственное фото, где есть Львович (он - в центре и в бороде). И вообще, это уникальное фото - инструктора ЦВТБ "Терскол", февраль 1992 года. Уникальность фото заключается в том, что традиции делать общих фото инструкторов не было, да и вообще собрать их вместе было очень сложно (собирались только каждый день утром на планерке и раз в смену в "бесплатной инструкторской бане"). Я тогда, в 1992 году на планерке предложил сделать общее фото (а после планерки инструктора разбегались пулей по делами), но собраться удалось только с третьего раза, да и то не все. Но все основные того заезда.

Collapse )


Это фото - март 2008 года, встретиль Львовича на Чегет-3
=====================
Шутка ли – более двадцати лет (с 1987 г.) быть бессменным старшим инструктором на главной горнолыжной турбазе страны, да еще каким! Не буду говорить о том, почему он стал настоящим символом ЦВТБ. Отмечу лишь вот какой момент: хотя Львович был в существенной мере олицетворением знаменитой турбазы последних ее более 20лет жизни (последние десять лет это уже не турбаза, а центр военно-спортивной подготовки ЦСКА – там не туристы, а военные тренируются), но сводить турбазу лишь к его личности – это будет большой ошибкой. Без Львовича картину турбазы нарисовать нельзя, но есть все свести только к нему, то картина тоже будут искаженной…


Но я все же хочу вернуться к теме: как я познакомился с ним.

Дело было в середине января 1985 года. В феврале 1984 года я прошел курс обучения в школе горнолыжных инструкторов на ЦВТБ «Терскол», сразу после окончания остался на две недели и отработал смену инструктором-стажером (а инструктором в группе был Лёня Михеев). И в начале 1985 года приехал уже для работы инструктором (по обычной схеме – на месяц, две смены по две недели каждая). Инструктор-новичок.

Встреча с нашим «отцом инструкторов» Марком Леонидовичем Сыромятниковым, он оформляет на работу, дает направление на столовку и на поселение в общагу инструкторов.

Общага инструкторов тогда размещалась на первом этаже домика управления турбазой (администрация находилась на втором этаже) и в желтой пристройке дому.


В народе она называлась «гадюшником» и состояла из комнат, соединенных извилистым коридором, в которых жили по четыре человек (в 1987 году под общагу инструкторов отдали «Зеленку» - первый зимний деревянный корпус турбаза, который был построен по стандартному армейском проекту казармы на полуроту).

Пришел я в Гадюшник, хозяйка (не помню, кто тогда был) определила меня в камеру, где было уже три жильца. Одно из них я не помню, а двух других – очень хорошо.

Правда, как звать одного из них, - тоже не помню. Но это была колоритная и во многом тогда легендарная личность. Это был такой дедок лет шестидесяти (мне тогда было 31 год), который ходил в современном варианте валенок (тогда была мода на «дутые» синтетические валенки). Был он, кажется, откуда-то с Украины, катал сотую группу и был ветераном-инструктором, который знал о турбазе все за последние двадцать лет. Прекрасный рассказчик, с большим юмором, подсмеиваясь над собой и турбазовскими порядками, он знал массу историй.

И еще он был бардом-исполнителем с гитарой, исполняя незатейливые произведения, в том числе собственного сочинения.
Его «коронокой» было исполнение частушек о турбазовских делах. Помню одну из них:

"Вот такие тут порядки: не турбаза – Сталинград,
 Баба спит в чужой постели – поднимают спасотряд."


Эти две строки вмещают реальную историю (которую он же и рассказывал отдельно).

На турбузе было, естественно, принято отмечать окончание смены. Было модно последний вечер отмечать в ресторане гостиницы «Чегет», до которой от Терскола – около 1 км по лесной тропе. Возвращались поздно, сильно нетрезвым. Это было непросто, были реальные случаи, когда народ терял дорогу в лесу (но без жертв).



В общем, одна такая группа возвращается на турбазу, а в группе был мужик-майор с сестрой. Мужик пришел в номер, начал собирать шмотки на выезд (а базовский автобус в Минводы – рано-рано утром) и зачем-то пошел к сестре, на другой этаж. А сестры там нет! Он начал бегать под другим номерам – где еще гулял народ – нет нигде.


Бегает он, бегает и забегает на третий этаж (генеральский, спецгости) к знакомому полковнику. А полковник там сидит и пьет водку с начальником турбазы (тоже полковником) Самодуровым (еще одна легенда Терскола). Мужик рассказывает историю про пропавшую сестру. «А может, она заблудилась в лесу…»

Самодуров: «Не боись! Найдем! Поднимай спасотряд – будем лес прочесывать!»

А спасотряд на турбазе – это как раз инструктора. Вызывают начспаса (это обычно зам старшего инструктора по альпинизму), старшего инструктора: «Поднимай спасотряд!»


Ну, не нужно говорить, что инструктора тоже отмечают окончание смены, и найти их слно (по кабакам и номерам), а кого находят – многие в «расслабленном» состоянии.
В общем, играют тревогу (а время уже полночь), народ собирается на площадке у Управления-Гадюшника, построение. Перед строем ходит полковник Самодуров, объясняет нетрезвым голосом обстановку и задачу, и приказывает идти прочесывать лес вдоль тропы…

Кто-то из неровного строя говорит: «А может, нужно начать прочесывание с номеров турбазы (а главный корпус – 8 этажей по 12 двух-комнатных номеров на этаже). Самодуров хоть и нетрезв, но признает предложение дельным.
Прочесывать начать решили с «Зеленки» (спальный корпус номер 2, там было с десяток номеров, туалет – в конце коридора), которая находится рядом.
Там пропавшую и нашли. Как говорил очевидец (дедок) – дама была сильно недовольна этим…



Вот такая история уместилась в две строки частушки…

А вторая «коронка» дедка была известная терскольская песня (кажется дедок и был ее автором) на мотив песни Высоцкого «Я – Як-истребитель»,
Помню ее первый и последний куплеты:

”Я – чайник, я – чайник, во мне все кипит,
Лечу с горы, как булыжник.
А тот, который во мне сидит,

Думает, что он горнолыжник…


Лежу я под снегом, неровно дышу,
Нескоро меня откопают.
Но нас турбазе тут  много таких,
Он Чегет доломают!»     


Первый куплет – это прямо про меня, я его частенько напеваю во время спуска…


Да, так вот: одни моим колоритным соседом по инструкторской камере был ветеран-бард, а вторым был как раз Львович.

Но тогда никто еще не знал, что именно ему придется через несколько лет стать "символом Терскола", в 1985 году он был просто одним из "сезонных" инструкторов, коих на турбазе было много. Но он уже тогда выделялся "колоритом", который проявился, в том числе в двух эпизодах, которые придется уже рассказать в следующий раз…

Чегет

Мыс Рока: заходы Солнца на западном краю Европы в конце июля 2013 года

Одни сейчас рассекаются на великах по Корее...

Другие завтра отправляются рассекать на великах в Португагию...

А третьи сидят в Москве и вспоминают о былых делах

http://akolesov-travel.blogspot.ru/2017/09/2013.html

... но при этом готовятся к новым!

Чегет

О чем шумит ИТ-рынок в 2017 году

По традиции компания Gartner опубликовала в августе отчет Gartner Hype Cycle for Emerging Technologies, 2017.



Для начала хотелось обратить внимание, что речь в этом исследовании идет не столько об "актуальных", сколько о "привлекающих внимание" (может, тут будет уместно использовать определение "модный") технологиях. И в этой связи надо отметить, что в любой моде есть реальный практический смысл, но все же не все модные штучки становятся реально актуальными…
Collapse )
Чегет

Монастырь кармелитов (Венгрия) сегодня. В чем отличие от наших монастырей

В продолжение разговора "Монастыри у нас и у них"
написал еще один пост. Это был единственный монастырь, который мы посетили (если это можно назвать посещением) за нашу двухнедельную автопоездку по Центральной Европе